17.09.2017 Идёт запись в квесты! Еще можно вступить:
  • Сюжетные квесты!

  • Также доступна игра без предварительной записи, заходи и пиши пост:
  • Мини-квест игра!
  • Свободны многие должности в игре (проверьте списки).
    Акции актуальны!
  • Форумная валюта
  • Поиск партнёра по игре
  • Форумный магазин
  • Волки: Скоро Рассвет

    Объявление

    АМС
    Новости
    06.10.2017.
    Квесты уже набирают обороты, следите за происходящими событиями и обязательно включайтесь в игру.
    А мы очень ищем вожака в стаю Чернолесья!
    Необходимы: Охотники в ГВ и Порченных. Порченные и здоровые волки в Чернолесье. Акции актуальны. Приглашаем всех в игру.
    Рейтинг форумов Forum-top.ru
    КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ СЮЖЕТА

    КВЕСТЫ ДЛЯ ВСЕХ

    СПОСОБНОСТИ ДУХОВ

    НАГРАДЫ

    АКЦИИ

    Горячий Ветер

    Альфа-самка Нирида собирает в патруль волков у кипящего озера. Кора и Ракон уже на месте, в скором времени они выдвинутся на границу к Глуши.
    Чернолесье

    У седого камня готовится празднество. Колль, как новоиспеченный лидер, собирается в эту ночь сочетаться браком с Алессой, истинной кромешницей. Как отреагируют чернолесцы?
    Порченные

    А в стане Порченных меченым и одним из контролеров готовится темный обряд. Последствия их поступка могут быть ужасающими. Альфа-самка тем временем берет отряд охотников для вылазки в Глушь.
    Одиночки

    Об одиночках пока ничего не слышно. Возможно, в скором времени они дадут о себе знать, ну а пока их запахи не тревожат стайных волков.
    Погода: Начало лета.
    Днем жарко и тяжело
    дышать. На небе ни
    облачка.
    Время суток: сумерки.
    Волки: Скоро Рассвет

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Волки: Скоро Рассвет » Земли Горячего Ветра » Гремучий ручей


    Гремучий ручей

    Сообщений 1 страница 11 из 11

    1

    http://forumfiles.ru/files/0014/0d/81/91762.png
    Ручей, протекающий на территории Горячего Ветра, неспроста был назван Гремучим. Он прорезает полотно насыщенной зелени, вьется, падает, взлетает... и разбивается, оборачиваясь сотней алмазных брызг. Все действа эти сопровождаются приглушенным шипением, к которому временами примешивается отчетливый и неприятный скрежет, прерываемый редким бульканьем.
    Отыскать ручей нетрудно, а вот избежать встречи с Порчеными, которые в последнее время частенько нарушают границы, только чтобы добраться до заветной воды, - сложнее.

    0

    2

    В событие можно вмешаться до 9.01.17.

    До чуткого слуха волков доносились пронзительные визги - кому-то явно доставалось у злополучного ручья. Молодой порченный, совсем ещё юнец, решил нарушить границу и выбраться на территорию враждебной стаи, чтобы посмотреть, как живётся здоровым волкам.
    Говорили, что у них еды и пищи в достатке, а ещё что часть их земель по праву принадлежит Порченным. Любопытство пересилило осторожность и маленький серый волк Тулз начал своё путешествие в сторону так называемого Гремучего Ручья. Поначалу всё шло неплохо - старшие не обратили внимание на его отсутствие, а чужой стаей всё ещё не пахло. Но ситуация изменилась, стоило только волку перешагнуть невидимую границу. Сразу стало подозрительно тихо и лишь маленькие снежинки, падающие с неба, совсем немного оживляли холодную картину.
    Тулзу стало страшно. Но такой же юный, как и он сам, дух, шепнул серому, что бояться не стоит. Если провести разведку на вражеской территории, а затем вернуться с добытой информацией, можно получить благодарность стаи и завоевать её уважение. Кто знает, какое положение предстоит занять молодому самцу. И чем раньше он докажет свою пригодность для великих дел, тем лучше.
    Холодный ветер вдруг зашумел, взъерошив шерсть на загривке Тулза. Тот немного постоял в нерешительности, а затем медленно побрёл дальше, оставляя на снегу следы, которые тут же заметало снегом. Его карие глаза высматривали опасность, а уши стояли торчком, пытаясь уловить любые звуки. Но кроме ветра, доносившего до носа чужие, но всё ещё далёкие запахи, серый ничего не слышал. Матёрый волк почуял бы неладное, но Тулз был ещё слишком неопытным. Да и дух, что вселился в его молодое тело, подгонял волка своим ворчанием, отвлекая внимание "носителя" от того, что творилось вокруг.
    А творилось следующее: на днях Горячий Ветер обнаружил на границе труп одного из волчат, ускользнувшего от внимания старших. Тот был младше Тулза и погиб от зубов порченных. Их стойкий запах держался в этом месте до сих пор. Скорбящие волки должны были потребовать от вожака восстановления справедливости, но отец семейства не стал дожидаться принятия решения. Собрав оставшихся в живых детей из первого помёта, он выдвинулся с ними к месту гибели волчонка. Пропитавшись запахом врага, волки молча следовали за переярком, ожидая, когда тот продвинется дальше по их территории. Когда же самец оказался настолько далеко от своей стаи, что уже не мог бы ни позвать на помощь, ни сбежать, волки Ветра дали о себе знать.
    Серый бросился бежать, но не тут то было. Отец пострадавшего семейства был матёрым самцом, ни раз участвующим в погонях. Он быстро догнал чужака и повалил того на землю. Пронзительные крики Тулза усилились, когда на него набросились ещё двое волков, примерно одного с ним возраста. Пока старший прижимал врага к земле, младшие кусали его куда ни попадя. Несчастный извивался, прижимался к земле всем телом, его хвост быстро оказался между ног, прикрывая гениталии, а уши сильно прижались к голове. Обезумев от страха, он скулил и просил пощады. Дух, стремящийся во что бы то ни стало, защитить тело своего "носителя", сфокусировал свои силы на его шерсти. Каждая вздыбленная шерстинка на теле волка начала затвердевать, превращаясь в подобие маленьких тонких иголок, напороться на которые было бы довольно болезненно. Это первым делом испытал на себе старший сын нападающего - попытавшись в очередной раз укусить серого за круп, зверь напоролся на "иголки", больно уколовшие губы и нёбо. Фыркнув от боли и неожиданности, самец отшатнулся и отступил на шаг. Так же поступил и второй волк. Оба самца скалились и рычали, злобно глядя на противника, но не решались нападать. Отец же семейства лишь с большей злобой вгрызся в морду чужака: на ней шерсть была не такой длинной и вздыбленной, из-за чего "иголки" получились не такими длинными и острыми. Надеяться на пощаду порченному не стоило.

    Отредактировано Событие (2017-01-06 00:49:39)

    +1

    3

    Звенящий мороз окружил земли Горячего Ветра. Насты подмерзшего за ночь снега укрывали овраги и низины. Оступишься - свищи, пропало. Черт знает, когда найдут тебя в глубоком сугробе, замерзшего, скрюченного и озябшего.
    В такую погоду нельзя куропатке взметнуться, не подняв гула на всю округу. Благодать патрульному и боль и обида охотнику. Тому надо подобраться поближе, отсидеть час или два, примерзая брюхом к ледышкам и собирая их кумпяками на короткой свалявшей зимней шерсти. Потом, не дыша, ждать, когда дурная птица выскочит. И тогда - р-раз! Одним разом подавить ее тушу да свернуть шею. А упустишь момент - ищи дальше. С пустой пастью домой не приходи: стыд возьмет.
    По лесной чаще, не боясь быть увиденным, неспешно шел зверь. Фигура его была невысокого росту, но под широкими волчьими лапами надрывно скрипел свежий белый снег. То и дело он стриг ушами, отгоняя редкий падающий мокрый снег. Несмотря на утро, ясный желтый круг солнца уже поднялся высоко. Иса поднял было голову и посмотрел наверх. Ни ветра, ни снега. Благодать.
    Шепотом гутарили в стае, что повадились порченные снова чужие земли обдирать, как липку. Крадут еду у молодняка, а сам молодняк бьют, как скотину. Нападают и просто так, забавы ради. Как намедни загрызли совсем молодого подлетка, у которого еще молоко на губах не обсохло.
    Шалый знал об этом. Знал и все равно медлил. Погань взяла привычку якшаться по их землям, как у себя дома, обгаживать границы и называть их своими. Такого Ветер стерпеть не мог. Но было это все неспроста, и потому Шалый не спешил показывать зубы. Придет время, и Порченные раз и навсегда уяснят себе, что на этой земле они теперь навеки только гости. А гость остается гостем, пока в доме есть хозяин.
    Иса нагнулся и заглянул под заросли разлапистого можжевельника, укрытого снежными шапками да покрывалом. Там, среди корней, таилось нечто живое. Зеленые глаза зыркали через тонкие облысевшие ветки. Дважды моргнули и исчезли.
    В ярдах десяти отсюда тонкий вскрик просверлил беспокойную тишину востока. Шалый вскинул морду, открыл пасть, и белесое облако пара тут же запрыгало у него на зубах, поднимаясь над мордой. Узнал он в запах и чужие, и свои, и сразу пошел рысцой к месту мордобоя. Чем ближе подходил Иса, чем громче дрались ревущие голоса, тем пронзительнее кричал побиваемый. Серый сбавил ходу, когда подошел уже совсем близко и разглядел, как два амбала выше его на голову стоят и смотрят, как старик извивается над миронарушителя. Переломав бровь дугой, Шалый глянул на подлетков, потом на их отца, старого верного миссионера.
    - Что стали?
    Двое дрогнули и рассыпались в разные сторону. Отфыркиваясь и чихая, как от простуды - такая бывает, если ночью не переляжешь  да примерзнешь боком к холодной каменистой земле брюхом, потом еще дня два кряхтишь, как старый сук, и мочишься с кровью, - молодые, нагнувшись, потирали опухшие морды. Отец их рьяно трепал чужака за морду, клацая зубами совсем близко к глазам и грозя оставить чужака слепым навсегда. И если это еще куда ни шло, то разгрызать ему череп никак нельзя. С прискорбием серый подумал, что нельзя больше дать времени старику на расправу: забьет ведь.
    - Осторонись, - негромко потребовал он. Стайный шарахнулся в сторону.
    Иса подошел ближе и воздвигся над потрепанным порченным. Сверху-вниз посмотрел на него и притушил недобрые огоньки, блеснувшие в потемневших глазах: лежи, мол, а не то худо будет.
    Серый заметил, какая странная у того шерсть. Может, извалялся в помоях или канаве, заснул, а она и заледенела? Да нет, вроде. Похоже, что хвост и брюхо у него в порядке. Так что же с его мордой и телом? Недоверчивым взглядом смерил чужака и наконец гаркнул:
    - Ты, падла, что в этих краях забыл?

    +1

    4

    Сердце серого бешено колотилось, ещё ни разу он не был так близок к гибели и так беспомощен, как сейчас. Трудно представить себе, сколько раз он успел пожалеть о своём безрассудстве. И не он один. Молодой дух Син, не способный похвастаться ни злобностью ни силой, был готов вырваться из груди волка и полететь на поиски помощи. Ах, как жаль, что он не мог этого сделать, ведь слияние двух душ - процесс сложный и практически необратимый. Его "носитель" скулил под вражескими укусами и Син осознавал, чья это вина. Тело переярка дрожало как листья на ветру. Страх окончательно сковал его движения, заставив распластаться на снегу. Запах крови и вражеской стаи смешался воедино, но всё же запахи Ветра усилились. Сердце волка сжалось, когда тот услышал чужой голос. Ситуация была настолько мрачной, что Тулз сначала даже не понял, что сказал подошедший, но почему-то челюсти матёрого волка разжались и тот отошёл, открывая серому обзор. Над ним нависал другой волк, не из тех, кто только что терзал мелкое тельце. От волка пахло уверенностью. Кроме того, все прочие самцы отступили при его появлении. Не нужно быть очень умным, чтобы понять, что к чему.
    Серый лишь на секунду столкнулся со взглядом зелёных глаз, после чего сразу же отвёл глаза в сторону. От слов главенствующего волка Тулз вздрогнул. В этот же момент уже почти отчаявшийся Син пропищал ему на ухо голосом, в котором слышались нотки слабой надежды:
    - Упади перед ним! Если завоюешь его распоряжение, возможно, сможешь уйти! Не важно, что с тобой сделают, по крайней мере ты сможешь уйти!
    Син чувствовал себя виноватым, он боялся не меньше дрожащего волка. Его пугала мысль не столько об утрате своего тела, сколько о гибели Тулза, с которым дух за это недолгое время успел сдружиться. Иногда духи говорят через волков. И Син готов был умолять за волка, просить, унижаться, делать всё, чтобы того пощадили.
    - Давай же!
    Как будто получив пинок изнутри, Тулз ещё раз вздрогнул, а затем перевернулся на спину, подставляя волку живот. Один укус и его кишки выползут наружу. Но был ли у серого выбор? Что он мог сказать в своё оправдание? Каким должен был стать его ответ на заданный вопрос? Отчаяние мелькнуло в карих глазах. Самец издал тихий скулёж, а затем замолк, будто принимая свою участь.
    Вместе с ним замолк и Син. Шерсть волка приняла нормальный вид - если уж сдаваться, то совсем. Ничто не должно усилить гнев волков Горячего Ветра. Вокруг снова воцарилась тишина. А снег всё падал и падал, будто смеясь над мелким волком и ситуацией, в которую тот умудрился попасть.

    Отредактировано Событие (2017-01-06 18:23:23)

    +1

    5

    Переярок глянул ему прямо в глаза, и ох, как это не понравилось Шалому. Серый темный хвост поднялся выше, в худой груди Исы перекатился отрывистый рык, похожий на качание острого валуна по сухой каменистой земле. Малец вовремя одумался и пыл свой убавил. Прятал глаза, испуганный и совершенно сбитый с толку таким приемом. Как будто не знал, чем может для него это обернуться.
    Много таких за свое время видел патруль. Белой овцой ноги лизать и подхвостье будут, а только проморгаешь - дадут драпака так, что только пятки сверкать будут. Или, что еще хуже, нападут исподтишка. Впрочем, серый пока что не вел себя глупо. Видел да понимал, что тут к чему.
    Оцепеневший от ужаса, он валялся на земле, раскинув под блестящим ярким солнцем свое грязное брюхо. Мешал лапами воздух и крепко-накрепко держал хвост под мягким животом. По морде Исы пробежала улыбка: мелькнув в глазах, она появилась на щеках и исчезла в уголках пасти, и он с настроением говорил:
    - Как попрать межи, так яйца буйволовы у дураков, а как хозяин с ними говорить хочет, так и слова не дождешься.
    Серый подлеток, возможно, один из немногих прокаженных, кто видит вот так близко главу Первого Ветра. Первый, с кем он говорит раньше, чем разевает пасть с враждебным ревом. Может, он даже сможет выжить. Но этот серый мальчишка никогда не сможет рассказать о случившемся своей стае.  Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы знать это. Но ведь сердцу, особенно такому юному, приятно тешить себя надеждой. И Шалый бросает ему спасительный канат. Веревку, которая могла бы его спасти, но которую серый предлагает потуже затянуть на этой чужой глотке.
    - Отвечай, когда с тобой говорят. Или я развяжу тебе язык. Уловил?
    Этому волчишке не больше двух-трех лет. У него дети такого возраста, мал мала меньше. А сын этого кметя, стоящего за спиной, грозной тушей возвышавшегося над поверженным сосунком, был еще младше. Иса подходит ближе и наклоняет голову. Грудь его дышит резко, но ровно. Шевелит желваки под кожей. Он шумно выдыхает, гоняя клубы пара над чужаком, обнюхивая его голову и плечи, но все равно не понимает, что такое с этой шерстью.
    Шалый хмурится, тонкая кожа на лбу вся идет сосредоточенными морщинами. Он о чем-то размышляет и пытается припомнить, что бы это могло быть. Серый выдохнул - с выхрипом вышел воздух - и стал ровно. Одной лапой передней толкнул валяющегося на земле в плечо. Надавил да покачал из стороны в сторону. На ощупь это как засохшая трава, попавшая тебе между подушечек пальцев на закате лета или с приходом осени.
    - Что это? - незатейливо спрашивает он, как интересуется щенок у своей матери, почему за логовом такая лютая изморозь, что и не выйдешь туда с голым, не обросшим мехом, задом в студеную зиму.
    - Юрген, - бросает Шалый не глядя за спину, целясь в одного из молодых стайных, - сходи-ка за травником.
    Голос его тихий, но не терпящий возражений. Как нужно реагировать, когда Иса о чем-то просит? Бегом.

    +1

    6

    Волк, окрещённый Юргеном, не проронив ни слова, помчался куда-то вглубь земель стаи. Одним волком меньше, но облегчит ли это положение чужака? Нет.
    Серый был слишком занят собственными переживаниями, чтобы заметить улыбку лидера Ветра, однако изменение тона уловил. Услышав акцент на слове хозяин, Тулз неожиданно для себя осознал, для чего существуют границы. Нарушение границ - это не просто вылазка навстречу приключениям на пятую точку. Это проявление неуважения к тем, кто обитает на этих землях. Неуважение к законам, обычаям, иерархии сурово наказывалось и в стае Порченных, чего уж говорить о стае тех, кого с уверенностью называли буйными головами. Холодок пробежал по спине волка, и совсем не от того, что тот лежал в снегу. За нарушение границ его по головке не погладят даже дома, не то что здесь. О чём он думал? Ведь Порченные будут недовольны.
    Серый совсем поник. Казалось, надежда оставила его - огонёк в карих глазах угас. Независимо от исхода событий, если удастся добраться до своей стаи, то там ему достанется не меньше. Как ни смотри, везде одни лишь палки и ни одного пряника.
    Тулз всё уловил. Казалось, ему сделали последнее предупреждение. И всё же, бросать первое, что придёт в голову, нельзя. От слов сейчас многое зависело. Но и медлить нельзя - молчание лишь усугубит ситуацию. Время уходит, как хвост мелкой дичи ускользает от неумелого охотника. Не успеешь - останешься голодным. Не успеешь сейчас и будешь мёртв.
    Дрожащим, тихим голосом волк попытался объясниться:
    - Хотел... казаться лучше.
    Слишком наивно. Слишком правдиво.
    Ты дурак! Соври что-нибудь! Скажи, что заблудился! - нервно пропищал Син у волка в голове, на что самец лишь горько усмехнулся. Со стороны казалось, что он смеётся сам над собой, ведь слышал духа только он.
    Поняв, что Тулз не способен больше ни к каким действиям, Син начал концентрировать энергию. Его силы добрались до голосовых связок, окутали пасть волка и приоткрыли её:
    - Оставь волка, серый, оставь! - Голос явно не принадлежал переярку. Он звучал даже более тонко и пискляво, чем у самого "носителя". Стало заметно, что говоривший жутко нервничает и торопится.
    Лапа вожака коснулась плеча волка и покатала его. Тулз не сопротивлялся.
    - Это всё я! Я управлял им, я привёл его сюда... - на последнем слове голос дрогнул, будто сидевшее внутри волка существо готово было расплакаться - Это... шерсть - голос стал немного твёрже - Это доказательство! Во всём виноват я.
    Син врал, но лишь отчасти. Он не захватывал тело Тулза и не вёл того на вражеские земли. Но именно он был тем, кто подначивал серого, и именно из-за него самец оказался в столь незавидном положении.
    - Я отдам тебе... что-то - Син предпринял ещё одну попытку спасти - он попробовал подкупить волка, хотя ещё толком не знал, чем именно - Мы добудем с ним вместе и отдадим вашей стае!
    В этот момент Тулз взревел от отчаяния. Совершенно не громко, но всё-таки это был именно рёв, а не визг или скулёж. По какой-то неясной причине, возможно, той причиной была лишь интуиция, "носитель" знал, что слова духа не помогут. Он обречён и волки Ветра не убили его лишь потому, что не выяснили всё, что хотели. Тянуть время не было ни сил ни желания. Ему хотелось лишь быстрой смерти. И это сразу отразилось на нём, поскольку дух вдруг замолк, а затем испуганно вскрикнул, уже непонятно, к кому обращаясь:
    - Нет, не надо!
    В это время переярок вернулся вместе с волком, от которого пахло специфически, но оба они остались позади вожака, ожидая нужного знака или указания.

    +1

    7

    Шалый изучает тело подростка так внимательно, как будто он травник, нашедший первого задранного порченного. Для него это так же в диковинку, только ни ума, ни учений лекарей у Исы за душой нет. Что он знает, так это пара простеньких трав, чтобы кровь живее свернулась и можно было дотянуть до спасительного логова, где пахнет тмином, сухостоем и болотной водой. Порой Шалому стыдно, что он не проявляет любознательности, какая должна быть у Отца всей стаи и хозяина целого мира. Старухи говорят, один из божественных детей отдал свой глаз за знание. Иса готов отдать больше, только заботы так окружили его с головой, что по самые тощие плечи и глотку втащили в себя, как трясина.
    Не своим голосом юнец орет на серого и велит ему отойти в сторону. Шалый легонько шлепает его лапой по челюсти, да так, что от хлопка нижние зубы стукаются о верхние.
    - Цыц, - одергивает он незваного гостя, как двуногий коня за железную узду, что бьет дикую здоровую животину по зубам, и жест этот тупой болью отзывается в массивной голове.
    Иса убирает лапу с молодого и крепкого тела, ставит ее на землю. Порченный мямлит сивый бред про голоса в голове, про управление телом и что-то еще. "Шерсть", говорит он Шалому. Иса дернул головой и метнул взгляд куда-то вперед, в чащу. Шумно выдохнул и ничего не сказал. Во вздохе этом слышалось раздражение.
    Как ни пытался лебезить переярок, а все равно он показал этим трем волкам главное. Зря он дал ему говорить. Зря не велел молчать. Для его же блага. Этот плюгавый божедур был бесполезен. А ведь Иса был так благосклонен! Иса дал ему шанс принести пользу даже сейчас, когда он уже неизлечимо болен и разве что молитвы его матушки вытащат мальца из той кипящей бездны, куда он провалился, пострадав от неизведанного.
    Отдаст? Говорит о себе, как о целом сборище волков, хотя не стоит и струпной пятки любого старика Горячего Ветра. Иса переламывает левую бровь, думает и неожиданно открывает горячие свои, звероватые глаза. Они смеются. Слепят насмешкой.
    - Честь ты мне свою уже отдал.
    За спинами стайных послышался топот да хруст. Очертя голову, юнец скакал к месту встречи, за ним не так расторопно, хромающей рысцой, семенил травник. Шалый обернулся и уважительно наклонил голову.
    Как мог Иса поверить такому предложению? Если бы эта буйная семья не выследила серого и не надавала ему под хвост так, что он уже какую минуту не решался подняться на ноги или хотя бы спрятать брюхо, что этот ублюдок оставил бы после себя? Еще один детский труп? Не столько детская смерть трогала вожака, как вероломство, с которым Порченные вторгались в чужие владения. А смерть - так она всегда близко. У кого прячется за спиной, а у кого, как Шалого, например, ходит бок о бок и бесстыдно не скрывает свою многоликую голову черным саваном.
    - Подойди ко мне, джан, - отступил серый в сторону и посмотрел на пришедшего зверя. - Гляди.
    Иса ведет лапой по шершавой шерсти на шее порченного. Так близко к горлу, что становится жутко. Колючки приглаживаются, но как только когти и грубые подушки лап проходят дальше - раз и острыми пиками поднимаются снова. Шалый хотел было проверить их на зуб, но чего-то не стал. Мысль о том, что это может быть какой яд или отрава, остановила его.
    - Что это могло быть?

    Отредактировано Шалый (2017-01-08 15:09:10)

    +1

    8

    Серый замолк, усмирённый чужой лапой. Благо, зубы сомкнулись не в момент пламенной речи, иначе несдобровать бы языку. И всё же какие-то перемены появились во внешнем виде побеждённого.
    Маленькая мысль промелькнула в волчьей голове. Или, может, это была мысль духа? Как бы там ни было, слова о чести кого-то из этих двоих задели.
    Невысокий, но коренастый волк подошёл поближе и наклонил голову к порченному. В его движениях читалась осторожность, но в глазах держалось любопытство. Травник потянул носом воздух, поморщился от запаха чужака, и всё же не нашёл в нём ничего необычного. Запах как запах. Метаморфозы с шерстью серого удивили волка. Не боясь показаться некомпетентным, он обошёл переярка кругом, осмотрев со всех сторон, что были открыты взгляду, затем поднял морду и обратился к вожаку:
    - Нет ни одного растения, что вызвало бы такой эффект при поедании. Кроме того, это не грязь, не помёт и не глина - самец замолчал, выжидающе глядя на лидера. Похоже было, что он в недоумении.
    В этот момент отец семейства, до этого стоявший молча, вдруг подошёл ближе к разговаривающим и прорычал:
    - Да что мы с ним возимся? Я вроде не слышал, чтобы трупы этих тварей превращались в пепел после смерти. Перегрызём ему глотку, а затем выпотрошим. Уверен, внутри этого мешка с костями найдутся все ответы.
    Волк с презрением глянул на Тулза и злобно оскалился. В его поведении отчётливо читались нетерпение и гнев. Два его сына, улавливая настроение отца, начали нервно топтаться на месте, но подойти ближе и вмешаться не решались. Не доросли ещё. Боль от потери жгла сердца всех троих, но только старший мог открыто выражать недовольство.
    Эти слова переломили всё.
    Кареглазый самец вдруг перестал дрожать и краем глаза покосился на Ветреного, пока тот был занят разговором. Улучив момент, подросток перевернулся на лапы. Однако, он не бросился бежать, как можно было предположить, но больше не жался в серый комочек, хотя, надо сказать, из позы подчинения не вышел. Тело всё-ещё прижималось к земле, но Тулз выглядел уже не так жалко, как минуту назад. Ему хотелось кое-что сказать, надо было только выждать время.
    - Недальновидны волки Ветра - вдруг подл голос Син, прежде чем Тулз успел отреагировать - Обычный труп оставит после себя щенок - назвать Тулза щенком... Син думал, что это тактический ход. Почему бы и не надавить на жалость, немного преуменьшив возраст "носителя". Ведь по сути, тот не так уж давно перерос щенячий возраст. Но дух не догадывался, какую ошибку совершает. Услышав о трупе щенка, отец семейства яростно зарычал, рывком бросился к серому, оттолкнув собой травника, схватил порченного за ухо и с остервенением начал рвать. Звук рвущихся тканей и боль оглушили самца, он пронзительно закричал, а затем выпрямился и попытался оказать сопротивление. Снег под волками окрасился в красный, как и пасть нападающего. Подросток пытался вырваться. Он вопил и клацал зубами, то отступая, то пытаясь навалиться всем телом на противника. Шерсть на затылке и на других местах вздыбилась, взъерошенный волк снова начал "затвердевать", превращая шерстинки в острые иглы. Но слишком далеко от вражеской морды. Рывок, и мальчишка оставляет ухо в пасти Ветреного. Из раны хлещет кровь, в глазах порченного паника. Не соображая, что делает, он рвётся вперёд, совершая несколько отчаянных прыжков в противоположную от ручья сторону. Алые капли пачкают снег, но желание жить обжигает юное сердце. Его разум, казалось, отключился. Волк впал в аффективное состояние и теперь готов бороться до последнего.

    +1

    9

    Молча Шалый выслушал лекаря и, заглянув ему в глаза, с тихой тревогой на сердце ничего там не увидел. Зверь, что видел в жизни немногим больше самого серого, не мог дать ответы на все волнующие его вопросы. Но Иса не падал духом. Кивнул костистой головой. В таком свете она так блестела светлым мехом, что казалось, будто шкуру ему натянули на голый череп.
    Седеющий самец подошел ближе, хотя никто его не звал. Никто и никогда не устанавливал в стае жестких порядков в Горячем Ветре. И эта манера не хлестнула Шалого по его самолюбию, как могла бы. Но все же было то, к чему его обязывали и возраст, и статус. У седого осталось двое взрослых сыновей. У Исы их 8, потому-то он и не лезет никуда не подумав. Думать - вот что, черт возьми, неплохо иногда делать.
    - Кроткий язык - древо жизни, а необузданный - сокрушение духа, - повторяет он слова своей матушки, доносящиеся до его темных ушей из далекого-далекого детства вместе с пряным запахом ее живота. Глядит на стайного.
    И все-то напрасно. Подлеток тявкает ему под черные когти одну фразу глупее другой и ставит могильный камень на своем хребте. Говори ему, стучи - все одно, горбатого могильная яма исправит.
    - Ух! - встрепенулся Иса, вскинув голову. Глаза его живо заблестели, прищуренные от яркого солнца. - Ты погляди.
    Шалый смотрит, как под белым платком неба обагряется скрипучий ледяной снег. Как, валяясь и качаясь, как-то неловко, почти по-девичьи, сплетаются волки. Застучали тела друг о друга, слышна возня. Старик возьми да и ударь подлетка в грудь, чуть не выбив из того последний дух. Старухи говорят, что в порченных умершие вселяются, те самые неприкаянные души мучеников. Так и этого мученика, видать, чуть из седла не выбили.
    - Сможешь что выяснить или пущай?.. - говорит серый лекарю, глядя, как кабаре из трех стайных и одного чужого волка скачет у него перед носом. Не договаривает, но от травника ждет четкого и быстрого ответа. Тут не до шуток. Заболтаешься - и черта с два что узнаешь полезное. А они-то ведь образованные, так просто за глаза никого не убьют.
    Шалый дернул хвостом. Не было никаких причин, чтобы выбивать все дерьмо из этого переярка, как и не было их для того, чтобы отправить его на болотные топи и пустыни, которые они теперь зовут домом. В своем неведении мальчишка был бесполезен, а значит, из ценного пленного упал к чертям свинячьим в самый низ, до позорного смерда, решившего, что он может целым и невредимым шагать по его земле. И раз отец хочет безграничного правосудия, раз хочет забрать у него жизнь, то никто, даже Шалый, не вправе отнять у него право мстить за детей. Но он ослушался вожака, а за это придется платить.
    Тяжелый взгляд зверя упал на широкую здоровую, почти бычью спину волота. Погодя.

    +1

    10

    События начали развиваться с неописуемой скоростью. Травник лишь фыркнул, недовольный поведением торопливого сородича. Вроде уже не молодой и не глупый, а сдержать свои чувства не смог. С другой стороны, кто в праве его осуждать? И пускай самосуд не в почёте у Ветра, за кровь принято брать кровь.
    Однако, размышления волка были прерваны вопросом вожака.
    - Не нужен он мне. Не поможет это - сказал и будто поставил точку на маленькой жизни. Или это можно назвать актом милосердия? Травник осознавал, что и третье и десятое "обследование" этого порченного не дадут результата. Ничего чужеродного не было в его юном теле. Иглы, которые осмотрел и обнюхал самец, как будто имели естественное происхождение. Это не укладывалось у травника в голове и вызывало интерес. И всё же, не имея возможности узнать что-либо, он просто продлевал бы страдания чужака.
    Слишком жестоко давать подростку надежду, чтобы потом коварно отобрать её. Да и не настолько он наивен, чтобы ещё раз попытаться выпросить себе пощаду.
    Нельзя сказать, что травник сочувствовал переярку, просто в силу своей профессии не слишком любил наблюдать за чужими страданиями. Сам он ни один раз вытаскивал волков с того света, но когда дело становилось совсем безнадёжным, самец предпочитал самолично тушить огоньки жизни в ослабевших телах. Можно смело утверждать, что зверь забрал не меньше жизней, чем спас и ни разу не пожалел об этом.
    Седой самец был слишком увлечён жаждой мести. Чуть позже он пожалеет об этом, когда поймёт, что месть сладка лишь в первые минуты. Тогда он вспомнит сказанное Шалым, пелена с его помутневших от горя глаз падёт и станет стыдно перед собой и стаей за необдуманные поступки и за плохой пример. Жизнь, что он заберёт, не вернёт утраты. Но всё это будет потом. А сейчас он мчится вперёд - полный сил и жажды крови. И вроде не скажешь, что ему много лет. Это энергичное, крепкое тело работает на волка, хорошо служит ему. Весь мир исчез для него, впереди маячит лишь окровавленная тушка. Поджатый хвост, оторванное ухо - это не охотник, это жертва.
    Несколько прыжков и самец в очередной раз догоняет Тулза. Валит его на землю, вонзает зубы в волчью плоть. Для него здесь нет подростка, чьего-то сына, которого ждёт дома семья. Перед ним сейчас морда того, кто виновен и будет наказан. Есть вещи, которые нельзя простить, забыть и отпустить. Здесь и сейчас вершится правосудие.
    ...
    Они не решались подойти. Матёрый волк стоял над трупом и смотрел сквозь него. Он не чувствовал ни триумфа не радости, все ощущения покинули разум. А тело как будто обмякло и ослабело. Самец поник, его мышцы расслабились и всем стало видно, как тяжело на самом деле ему далось это убийство. Какое-то время вокруг царило молчание.
    Травник вёл себя так, будто хотел что-то сказать, но не решался. Затем в его глазах что-то мелькнуло. Самец подошёл к вожаку и тихо, чтобы слышал только он, сказал:
    - Возможно, всё же стоит проводить его в небо.
    Сказал и посмотрел немного грустно. Горячий Ветер всегда оплакивал погибших, вознося к небу прощальный вой. У каждого был свой взгляд на загробный мир, однако травник полагал, что дабы живущие в нём не сердились, имеет смысл провожать в последний путь даже врагов. Но поскольку он не был уверен в том, что Шалый разделяет его взгляды, то первым начать погребальную песню не решился.

    Отредактировано Событие (2017-01-08 23:26:56)

    +1

    11

    - Как знаешь, - отозвался Иса и повел плечами, отворачивая морду в сторону семейных баталий. Седой заберет око за око, так и должно было быть. Малец знал, в какую выгребную яму забирается, когда шел сюда. Знал ли?
    Под белым платком неба слышны последние крики и визги. Хрустит снег и трещат серые бока, пока наконец все не скрывает милосердная тишина. Вязкая и спокойная, она укрывает все вокруг, и снова, если прислушаться, можно услышать, как в десятке-двух ярдах отсюда упадет на землю ком снега с разлапистых елей.
    Толпа расступилась, и Шалый поглядел на мертвого. Когда дух выбили из тела, подлеток стал маленьким, слабым и уже беспомощным - он не был один опасен для стаи. Но собери их дюжину - и придется нести потери. Старик вершил праведное дело и был совершенно прав. И все же Иса хмуро вцепился взглядом в седовласый хребет.
    Он подошел к седому и неожиданно резко ударил его плечом. Незаметное глазу движение, а костяшка больно врезалась в кожу под посеребренным мехом. Никто не смеет отнимать у отца его сына. Да надо бы знать:
    - Давай начистоту, - сухо начал он. - Был бы мой пацан, я бы его же яйца на сук намотал. Но больше не вставай поперек ходу.
    Иса произнес последние слова почти шепотом, холодом дыхнув на ухо старику, но очень ясно и очень четко.
    Переярок лежал неподвижно, голоса неестественно запрокинулась назад, а кровь уже отливала от ушей, которые под солнечным светом казались по-щенячьи розовыми, почти прозрачными. Глаза потускнели и так и остались распахнутыми. Лапы прижались, а одна вывернулась да в запястье уходила совсем в другой бок. И эти шипы... Сам того не замечая, Шалый вдруг подумал, что интересно будет взглянуть на мертвеца через неделю-другую. Что станет с его шкурой тогда?
    Иса развернулся и пошел мимо живых подлетков, как травник настиг его. Пригнув голову, отведя назад уши, целитель, будучи зверем хорошего воспитания и старых правил, осторожно заговорил с ним.
    Воздавать почести тем, кто осквернил твой родной дом? Шалый едва ли мог пойти на это. Какое-то время он молчал, неспешно перебирая ногами по толстому снегу. Вдруг серый приостановился и посмотрел на травника. Решил, что эта малая дань старым традициям и взглядам Горячего Ветра недорого ударит по всему новому, что медленно, но методично вносил Шалый в устои стаи. Держава не обеднеет.
    - Ну-с, начинай.
    Травник отступил назад и задрал худую шею наверх, показав Исе свое белесоватое горло с пушком. Шалый взглянул на седеющего старика и его детей, но сам к вою присоединяться не спешил.

    Этап игры завершён.

    0


    Вы здесь » Волки: Скоро Рассвет » Земли Горячего Ветра » Гремучий ручей