17.09.2017 Идёт запись в квесты! Еще можно вступить:
  • Сюжетные квесты!

  • Также доступна игра без предварительной записи, заходи и пиши пост:
  • Мини-квест игра!
  • Свободны многие должности в игре (проверьте списки).
    Акции актуальны!
  • Форумная валюта
  • Поиск партнёра по игре
  • Форумный магазин
  • Волки: Скоро Рассвет

    Объявление

    АМС
    Новости
    06.10.2017.
    Квесты уже набирают обороты, следите за происходящими событиями и обязательно включайтесь в игру.
    А мы очень ищем вожака в стаю Чернолесья!
    Необходимы: Охотники в ГВ и Порченных. Порченные и здоровые волки в Чернолесье. Акции актуальны. Приглашаем всех в игру.
    Рейтинг форумов Forum-top.ru
    КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ СЮЖЕТА

    КВЕСТЫ ДЛЯ ВСЕХ

    СПОСОБНОСТИ ДУХОВ

    НАГРАДЫ

    АКЦИИ

    Горячий Ветер

    Альфа-самка Нирида собирает в патруль волков у кипящего озера. Кора и Ракон уже на месте, в скором времени они выдвинутся на границу к Глуши.
    Чернолесье

    У седого камня готовится празднество. Колль, как новоиспеченный лидер, собирается в эту ночь сочетаться браком с Алессой, истинной кромешницей. Как отреагируют чернолесцы?
    Порченные

    А в стане Порченных меченым и одним из контролеров готовится темный обряд. Последствия их поступка могут быть ужасающими. Альфа-самка тем временем берет отряд охотников для вылазки в Глушь.
    Одиночки

    Об одиночках пока ничего не слышно. Возможно, в скором времени они дадут о себе знать, ну а пока их запахи не тревожат стайных волков.
    Погода: Начало лета.
    Днем жарко и тяжело
    дышать. На небе ни
    облачка.
    Время суток: сумерки.
    Волки: Скоро Рассвет

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Волки: Скоро Рассвет » Вне времени » Самые дорогие


    Самые дорогие

    Сообщений 1 страница 7 из 7

    1

    Учасники:
    Айми, Хикстед

    События:
    Незадолго после пропажи Доминикана, территория лагеря.
    Волкам из Горячего Ветра уже стало ясно, что их вожак - исчез, и рассчитывать на его возвращения не стоит.

    0

    2

    Братец не вернулся.
    Братец должен был вернуться в лагерь стаи еще несколько дней назад, но время шло, а ситуация оставалась все той же - ничего определенного о судьбе вожака никто сказать не мог.
    В первые дни Хикстед, честно говоря, немного тревожился - не за братца, конечно, а за вожака и дальнейшую судьбу стаи. До Доминикана как родственника ему давно уже не было никакого дела, но без Доминикана как вожака все могло пойти как-нибудь непредсказуемо.
    Могло, но не шло. Дни сменяли друг друга, жизнь стаи продолжалась почти что в прежнем русле, и Хикстед немного расслабился. Пусть братец не возвращается, да, пусть должность вожака достанется кому-нибудь другому, более достойному (например, самому Хикстеду); и какая разница, что случилось с этим идиотом, если без него может стать лучше. Должно стать лучше.
    Конечно, с исчезновением вожака больше дел легло на плечи Совета, и Хикстеда в том числе - но он был этому даже рад, он всегда любил работу, особенно если ее не портил своим присутствием рыжий придурок, возомнивший себя самым главным в стае. И только к концу очередного дня Хикстед вспоминал о том, что устал, что заслужил отдых, что можно наконец добрести до логова, свалиться и проспать несколько часов, до нового рассвета.
    На пути к логову в один из вечеров он столкнулся со спешащей куда-то Айми - и понял, что в последние дни почти не видел дочь. Раньше маленькая бунтарка много вертелась при Доминикане, и сталкиваться с ней поневоле приходилось по десять раз на дню. Теперь же их встречи стали значительно более редкими. Дочь наверняка этому радовалась, если вообще замечала хоть что-то, кроме пропажи ненаглядного дядюшки; сам Хикстед относился с философским равнодушием. Он вообще предпочитал обращать на нее как можно меньше внимания с того самого момента, как она решительно ушла из семьи, утянув за собой брата и сестру - раз считает себя взрослой, самостоятельной и независимой, ее право, пусть делает все, что хочет.
    Но сейчас, когда рядом с ней не было больше ее ненаглядного дядюшки, наполнявшего смыслом ее жизнь, Хикстед не удержался и вместо того, чтобы просто кивнуть и пройти мимо, поинтересовался небрежно, с ленивым равнодушием и едва заметным ехидством:
    - Ну, и как тебе жизнь, в которой больше нельзя спрятаться за дядюшкин хвост, поскольку ни хвоста, ни дядюшки нынче нету? Ты еще не в ужасе от обрушившейся на тебя самостоятельности? Если мир окажется слишком жестоким к такой маленькой девочке, не забывай, что кроме дядюшки, у тебя есть еще и родители...

    +3

    3

    Поначалу Айми даже почти не нервничала. Мало ли, что там должно было произойти, что вызвало задержку Доминикана? Все-таки, жизнь бывает чертовски не предсказуема.
    Но спустя несколько дней по стае поползли слухи. До поры до времени их удавалось отметать, но время шло, и охотнице пришлось смирится с тем, что даже она не может оспаривать факты.
    Домникан куда-то пропал. Добровольно ли сбежал (да, были и такие злые языки), или же что-то произошло - пока никто понять не мог. Было организовано несколько поисковых отрядов, в которые Айми безуспешно пыталась попасть - ее сочли слишком юной для такого, возможно, опасного задания. Все, что ей оставалось - ждать возвращения отрядов, надеяться на добрую весть. И периодически самой убегать для того, чтобы попытаться наткнуться на след. Айми питала надежду, что сможет понять, что же произошло, но кроме надежды ей ничего не оставалось - здравый разум подсказывал, что если уж лучшие “нюхачи” Горячего Ветра не нашли никаких следов, ей в одиночку нечего и пробовать.
    Помимо того, что Доминикан был дядей и наставником для Айми, он так же занимал в ее сердце место лучшего друга - более близкого существа для волчицы в стае просто не было, и сердце медленно, но уверенно сжимали холодные тиски паники. Кремовая, как могла, сдерживала их, пытаясь мысленно успокоить себя, но ей приходилось признать, что она бессильна перед своими чувствами, и все, что ей оставалось - скрывать их от остальных. Она позволяла горю захлестнуть себя только когда оставалась в одиночестве. Но, видимо, это удавалось не всегда. То и дело Айми ловила на себе сочувствующие взгляды одностайников, некоторые даже высказывали слова поддержки, прекрасно понимая, в каких отношениях юная охотница была с вожаком. Даже Айлин, добрая милая Айлин, не смотря на то, что она была в обиде на дочь, не могла смотреть на ее терзания, и тоже коротко посочувствовала. “Ладно, пусть вы все видите и понимаете”, думала Айми, “главное, чтобы Хикстед не видел этого”. И старательно его избегала.
    И вот сейчас она, видимо, слишком расслабилась, поскольку неприятный, но до боли знакомый голос отвлек ее от собственных размышлений. Охотница сморщилась, как от удара, а верхняя губа дернулась вверх, на секунду обнажив клыки, но всего лишь на секунду - и Айми сумела взять себя в лапы.
    - Родители, которые считают, что вместе с их генетическим материалом я обязана была перенять от них мудаковатый характер, а иначе - я неблагодарная дочь? - волчица чуть вскинула брови, будто бы действительно интересовалась ответом на этот вопрос. - Ликуй, отец. Доминикан пропал, и ты теперь для меня стал самым любимым и дорогим. Ведь наши размолвки были исключительно из-за него, а не из-за того, что я была не согласна становится дополнением к твоему честолюбию.

    +3

    4

    Неблагодарная девчонка всегда слышала в его словах только то, что хотела услышать, и этот раз не стал исключением. Ту чушь, которую она несла, было противно слушать. А ведь до того, как она перестала замечать и слышать кого-либо, кроме любимого дядюшки, дочь совсем не была глупой - наоборот, самая умная, самая рассудительная из троих детей, она подавала наибольшие надежды, и Хикстед рассчитывал на то, что сможет гордиться ей, когда она повзрослеет. Ага, конечно, есть чем гордиться - вот этим неприкрытым хамством не удосужившейся подумать девчонки, почему-то решившей, что ее окружают враги и что ни от кого, кроме Доминикана, она не может ждать ничего хорошего.
    Где-то в глубине души Хикстеду было почти обидно. Он много вложил в Айми, много занимался с ней, и с совсем маленькой, и с подростком - если бы не это, если бы не потраченные им на нее усилия, что бы она сейчас представляла собой? Заметил бы ее тот же Доминикан, не получи она того образования, которое получила, не будь она так хорошо развита и физически, и умственно? И то, каким отношением дочь сейчас платила ему за заботу о ней, обижало бы его, если бы он опустился до того, чтобы обижаться на глупую девчонку, возомнившую себя самой умной. Он принял ее выбор, он позволил ей жить так, как она хочет. Но ее слова, ее тон редких разговоров с ним, ее взгляды неприятно задевали его и раздражали.
    - Я никогда и не претендовал на то, чтобы быть для тебя самым дорогим, - спокойно ответил Хикстед, хотя тон юной нахалки вызывал желание исключительно задать ей хорошую трепку, а не пытаться ей в стотысячный раз хоть что-то объяснить. - Ты всегда сама выбирала, кем тебе дорожить, и весьма неплохо с этим справлялась, и я, если ты помнишь, не ограничивал тебя в этом. Мы с матерью беспокоимся за тебя, раньше ты была хоть под каким-то присмотром и тебе было к кому в случае чего обратиться - мой братец был, конечно, не самым достойным волком, но положиться на него было можно - а теперь ты осталась одна. Ты, конечно, можешь продолжать видеть в нас исключительно врагов, стремящихся ущемить твою самостоятельность и навредить тебе. Но это не так.

    +4

    5

    Хикстед оставался спокойным, и Айми наблюдала за ним исподлобья, следя за малейшими движениями, стараясь угадать его настроение, любое изменение в моральном состоянии отца. Вообще, охотнице нравилось выводить его из себя. Видеть, как он злиться и раздражается, и даже не потому, что ей просто нравилось за этим наблюдать. Злость означает неравнодушие, эмоциональность.
    Когда Хикстед закончил, Айми нахмурилась чуть больше. Слова волка звучали успокаивающе и будто бы подбадривающе. Если бы сейчас их увидел бы кто-то со стороны, понятно, чью сторону бы он занял - хамящая Айми в одном углу ринга, и спокойный, заботливый отец Хикстед. И волчице очень хотелось поверить в искренность слов отца. Точнее, не так. Они были искренни - в этом кремовая ни капли не сомневалась. Просто то, что черношкурый называл помощью, на деле обычно оказывалось очередной одой его самолюбию. В детстве Айми часто попадалась на эту удочку - она со слезами на глазах рассказывала о своих расстройствах и неудачах, ожидая, что ей станет легче. Но на деле этого не происходило. Хикстед обладал какой-то удивительной сверхспособностью - его слова утешения казались разумными и уместными в данном случае, но от них не становилось легче. Наоборот - с удвоенной силой Айми чувствовала свою собственную вину. Она где-то недотянула, где-то перегнула, что-то приняла слишком близко к сердцу… И очередная попытка получить успокоение у самого близкого ей существа заканчивалась очередным парадом ее недостатков.
    Айми ощутила, как внутри нее закипает бессильная злость. Порой ей в прямом смысле хотелось вцепиться в эту спокойную морду, выбить из отца дух, причинить боль… ту самую ужасную боль, которую разрывала ее изнутри. И не из-за ненависти - Айми не желала ему смерти. А скорее наоборот… Ей хотелось что-то поменять, ей хотелось бы достучаться. Наконец высказаться, и чтобы ее услышали. Не просто услышали - чтобы, наконец, поняли!
    Возможно, подобный всплеск чувств происходит с каждым, кто долгое время не может отыскать выход для любви.
    - Я уже не твоя малышка, пора бы тебе это понять, - прорычала Айми, с недовольством ощущая, как поднимается шерсть на загривке. Но не смотря на громкие слова, в какой-то момент ей действительно захотелось стать той самой “малышкой”, прижаться к черной, жесткой шкуре отца, поверить в то, что он действительно такой сильный, такой умный и хороший, каким она его видела, что он спасет ее от любых напастей… Но нет, она уже не купиться на это. Ни за что! Слишком больно было терпеть разочарование раз за разом. Куда проще грубить и отталкивать его каждый раз. Куда проще ненавидеть, чем продолжать любить.
    - Ты не стоишь и шерстинки на заднице Доминикана. Уж лучше я пойду просить помощь у Проклятых, чем у тебя.
    Айми чувствовала, как распаляется и понимала, что надо что-то сделать. Ее горло сдавил ком обиды, и она попыталась его сглотнуть, испугавшись, что расплачется прямо здесь и сейчас.

    +3

    6

    Девочка, конечно, даже не сделала попытки услышать его, а не свои глупые выдумки. Это было закономерно, ожидаемо - она уже года два не меняла своего поведения - но от этого не менее досадно. Хикстед все еще любил ее, своего ребенка - лучшую из своих детей, потому что, если уж совсем честно, Айми была умнее, талантливее, подавала больше надежд, чем даже его младший - не просто же так ее приблизил к себе братец, в выборе доверенных лиц всегда бывший очень разборчивым и одним только тем фактом, что она дочь Хикстеда, не удовлетворившийся бы. Хикстед все еще любил ее, несмотря на годы ссоры, и все еще ждал, что однажды она опомнится, передумает, изменит свое мнение, позволит ему все-таки любить ее и гордиться ей. Айми раз за разом отталкивала его, раз за разом давала понять, что не намерена что-то менять. Хикстеду раз за разом оставалось только бессильно злиться - то ли на дочь, то ли на того, кто смотрит на них с небес, если там, на небе, конечно, кто-то есть и если он может влиять на их жизни и если он действительно вмешался в жизнь Хикстеда, отобрав у него дочь - слишком много "если", так что злиться на Высокого зверя из бабушкиных сказок становилось невыносимо глупо, оставалось злиться на Айми.
    Дочь продолжила разговор в том же тоне, в каком и начала, свое хамство разве что еще усилив - и Хикстеду стоило труда остаться спокойным хотя бы внешне, не дать захлестнувшему его раздражению, уже почти перешедшему в ярость, проявиться внешне, вылиться на Айми. Девочка наверняка этого и добивалась - ей почему-то очень нравилось выводить его из себя и наблюдать за реакцией. Хикстед так и не понял, зачем ей это надо, но не вестись на ее провокации с каждым разом оказывалось все тяжелее и тяжелее.
    - Как тебе будет угодно, - отозвался Хикстед тем же спокойным тоном, тщательно выверяя каждую нотку голоса - не дать ни капле раздражения прорваться наружу - отчего спокойствие его выглядело, наверное, немного неестественным и наигранным - но сложно говорить естественно спокойным голосом, когда хочется наорать на дурную девчонку, встряхнуть ее за шкирку как следует, так, чтобы из нее вылетела вся эта дурь - очень хочется, но нельзя, - Я не ограничивал тебя в выборе друзей даже в раннем детстве - и уж тем более не собираюсь начинать делать это сейчас. Если тебе так противны вырастившие тебя, ты вольна идти хоть куда. Да вот только захотят ли те, у кого ты собралась просить помощи, тебе ее дать? Это мы с матерью любим тебя несмотря ни на что, потому что ты наша дочь, это Доминикан ценил в тебе родную кровь, которой не разбрасываются, и поддерживал тебя - а что увидят в тебе другие? Ты можешь идти куда и к кому угодно - только не забывай, что без нашего с Доминиканом авторитета за твоей спиной, к которому ты так привыкла, что никогда не задумывалась, что можешь вдруг остаться без него, ты окажешься просто невоспитанной девчонкой, мало что из себя представляющей. Я не сомневаюсь, что тебе хватит решимости просить помощи пусть даже и у Порченных - только перед этим еще задумайся о том, а нужна ли ты им, а стоишь ли ты того, чтобы тратить на тебя время и силы?

    +3

    7

    А Хикстед оставался спокойным. Настолько спокойным, что аж бесило - Айми чувствовала, что еще немного, и она начнет трястись от ярости. Только этого ей еще не хватало - впасть в какое-то подобие истерии прямо на глазах у собственного отца.
    Неужели он действительно такая бездушная тварь, или только хочет ей казаться? Что происходило в его голове, когда он говорил все это, когда так себя вел? Он чем он думал, что чувствовал в реальности? Айми отдала бы очень многое, чтобы хоть на одну секунду заглянуть в голову ее отца, чтобы увидеть там его чувства - настоящие, неприкрытые ничем. Ей до сих пор хотелось понять его…
    - Если для тебя значение имеет только кровь, это не значит, что все остальные такие же, - рыкнула кремовая, вздыбливая загривок, и делая несколько шагов в сторону черношкурого, будто бы действительно могла на него напасть. - Если бы ты был прав, Доминикан никогда в жизни не обратил на меня внимание - ему не нужна твоя дрянная кровь, которая течет в моих жилах. Зато ему нужна была ученица, которая умеет соображать и сможет не словом, а делом доказать, чего она стоит.
    Охотница смотрела на Хикстеда исподлобья. Комок в горле все еще никуда не пропал, он давил, мешал и мусолил - Айми чувствовала, что этот разговор только истощает ее, вновь ничего не меняя - как всегда… Это случалось так часто!
    Вновь отец избрал свой излюбленный путь - он будто бы действительно хотел добиться чего-то хорошего, но делал это таким образом, что становилось еще хуже.
    - Опять, опять ты за свое! - вдруг резко вскрикнула волчица, чувствуя, что эмоции переполняют еще. Она резко бросилась вперед, оказавшись теперь у самой морды отца. - Посмотри на себя, что ты делаешь?! Ты хотел предложить мне помощь - ты это сделал. После этого можно было просто развернутся и уйти. Ты говоришь, что не давишь на меня, но ты делаешь именно это! И прямо сейчас продолжаешь. К чему это все? “А стоишь ли ты того, чтобы тратить на тебя время и силы”! Это слова любящего и заботливого отца, коим ты, несомненно, так хочешь казаться?!

    +2


    Вы здесь » Волки: Скоро Рассвет » Вне времени » Самые дорогие